Юркухня

Анализ решения по делу ООО «РИ-ИНВЕСТ» против СПАО «Ингосстрах», САО «ВСК» и ООО СК «Сбербанк страхование» формирует новые ориентиры для расчёта страхового возмещения и взаимодействия сторон при урегулировании убытков.

Рассмотренное Арбитражным судом г. Москвы дело № А40-153387/24 стало показателем того, как меняется судебный подход к вопросам определения размера страхового возмещения по договорам страхования предпринимательских рисков (раздел BI).

Поводом для спора послужила авария на производственных установках нефтеперерабатывающего предприятия 4 января 2022 года. Между страхователем — ООО «РИ-ИНВЕСТ» и тремя состраховщиками — СПАО «Ингосстрах», САО «ВСК» и ООО СК «Сбербанк страхование» — был заключён договор, охватывающий имущественные риски, поломку оборудования и предпринимательские риски. Лимит ответственности по разделу III («Предпринимательские риски») составил 104 637 000 евро, доли состраховщиков распределялись в соотношении 40%–40%–20%.

Страховой случай был признан страховщиками таковым, однако стороны договора не смогли согласовать размер убытков от приостановки деятельности. Спор показал, насколько значимыми оказываются вопросы организации работы с аджастерами, полноты документального подтверждения убытков, формулировок договора и методики расчёта страхового возмещения.

1. Роль аджастеров и экспертов в урегулировании убытков

Договор страхования предусматривал перечень независимых страховых аджастеров и допускал привлечение страхователем профессионального консультанта в области бухгалтерского учета для подготовки данных и расчётов, которым придавалась презумпция достоверности.

Страхователь воспользовался этим правом и заказал отчёт у компании КЕПТ. Одновременно выбранный страховщиками аджастер (АЙСЛЭБ) на протяжении длительного времени не представлял итоговый акт. Когда заключение было подготовлено, рассчитанная сумма убытка оказалась значительно ниже, чем в отчёте страхователя.

В последующем стороны согласовали проведение альтернативной экспертизы у другого аджастера (КЛР) и рецензирование её результатов третьим аджастером (МДР). При этом МДР официально отказался от участия, сославшись на конфликт интересов, а позднее предоставил рецензию по запросу одного из страховщиков, уже вне рамок согласованной договором страхования процедуры.

Суд признал поведение МДР злоупотреблением правом и исключил его заключение из доказательств. Заключение КЛР, напротив, было признано надлежащим, поскольку выбор этого аджастера был согласован сторонами в процессе урегулирования спора.

Таким образом, суд подтвердил допустимость привлечения альтернативного эксперта, если стороны пришли к взаимному согласию, и указал, что отчёт профессионального бухгалтера страхователя может рассматриваться в качестве допустимого доказательства при условии надлежащего раскрытия данных.

Практическое значение: стороны договора страхования должны чётко регулировать в договоре страхования порядок взаимодействия с аджастерами, включая возможность замены эксперта, сроки подготовки заключений и последствия их нарушения.

2. Полнота и своевременность предоставления документов

Страховщики ссылались на непредставление истцом полного пакета документов, необходимых для расчёта убытка, включая материалы по инвестиционным надбавкам и соглашениям с Минэнерго РФ.

Суд установил, что документы направлялись последовательно, последний пакет был передан 25 января 2024 года, а уже 13 марта аджастер письменно сообщил о завершении сбора данных и начале расчётов. Исключение из прибыли отдельных показателей, сделанное аджастером, являлось не следствием нехватки документов, а примененной им методикой. Поэтому аргументы страховщиков о неполноте комплекта суд признал несостоятельными.

Практическое значение: момент представления полного комплекта документов должен быть зафиксирован письменно. От этой даты зависят сроки выплаты и начисления процентов. Наличие переписки, в которой аджастер подтверждает завершение сбора данных, имеет ключевое доказательственное значение.

3. Толкование договорных условий и их правовое значение

Особое внимание суд уделил толкованию терминов договора, определяющих расчёт убытков: «стандартный оборот», «валовая прибыль», «чистая (операционная) прибыль» и «период возмещения».

Суд пришёл к двум важным выводам:

Во-первых, стандартный оборот не может определяться на основании разрозненных периодов разных лет. Использование комбинации из пяти месяцев 2021 года и семи месяцев 2023 года противоречит логике бухгалтерского анализа и принципу сопоставимости данных, особенно учитывая, что предприятие было приобретено страхователем в августе 2021 года и с этого момента изменило структуру деятельности.

Во-вторых, при определении операционной прибыли суд признал, что для нефтеперерабатывающего предприятия субсидии в виде вычетов по акцизам являются частью основной деятельности и должны учитываться при расчёте чистой прибыли, в то время как инвестиционная надбавка исключается.

Суд отдельно подчеркнул, что вопросы юридической квалификации финансовых показателей находятся в компетенции суда, а не эксперта-аджастера.

Практическое значение: при разработке договоров страхования предпринимательских рисков необходимо максимально точно формулировать определения ключевых экономических категорий, включая порядок учёта субсидий, вычетов, налоговых льгот и методологию определения стандартного оборота.

4. Методика расчёта убытков от приостановки деятельности

Наибольшие разногласия вызвал выбор методики расчёта убытков от перерыва в деятельности. Суд признал правильным расчёт, представленный КЛР, основанный на данных за 2022 год как наиболее сопоставимого периода.

Расчёт включал плановые показатели с коэффициентом исполнения 90% (определённым на основании данных 2023 года), учёт вычетов по акцизам и исключение инвестиционной надбавки. Период возмещения был определён с учётом 60-дневной франшизы и даты ввода установок в эксплуатацию.

Поскольку рассчитанный размер убытка превысил лимит, суд определил к выплате сумму в пределах лимита по риску BI — 104 637 000 евро, с учётом ранее произведённых частичных выплат.

Методика, предложенная страховщиками и основанная на объединении показателей 2021 и 2023 годов, была признана противоречащей договору и принципам бухучета.

Практическое значение: при страховании BI необходимо заранее предусматривать резервную методику расчёта на случай, если фактические данные предшествующих периодов несопоставимы, например, при смене собственника или модели деятельности предприятия. Суд подтвердил допустимость использования плановых показателей, если они экономически обоснованы и документально подтверждены.

5. Валюта обязательства и начисление процентов

Возмещение определено в евро, выплата производится в рублях по курсу Банка России на дату платежа. Проценты за пользование чужими денежными средствами начисляются на сумму невыплаченного страхового возмещения по правилам ст. 395 ГК РФ.

Суд указал, что начисление процентов начинается с момента выполнения страхователем своих обязательств по подаче заявления и предоставлению полного комплекта документов. В данном деле суд признал такой датой 25 января 2024 года.

Доводы страховщиков о том, что проценты не начисляются на убытки, были отклонены: взыскивалась именно задолженность по обязательству из договора страхования.

Суд подробно рассмотрел вопрос валюты исполнения обязательства и порядка определения суммы страхового возмещения в рублях.

В договоре страхования размер лимита ответственности был установлен в евро. При этом сам договор не содержал положений, предусматривающих выплату именно в иностранной валюте, а также не указывал на валюту обязательства как валюту платежа.

Руководствуясь ст. 317 ГК РФ, суд отметил, что обязательство, выраженное в иностранной валюте, подлежит исполнению в рублях по официальному курсу Центрального банка Российской Федерации, действующему на день платежа, если иное не предусмотрено договором.

Таким образом, суд признал, что:

-страховое возмещение должно быть определено в евро, как это указано в полисе, но выплачивается в рублях;

-пересчёт суммы производится по курсу Банка России на дату фактической выплаты, а не на дату наступления страхового случая или предъявления иска;

-данное правило обеспечивает эквивалентность исполнения обязательства и исключает риск курсовых потерь для страхователя.

Кроме того, суд подтвердил, что при взыскании процентов по статье 395 ГК РФ расчёт производится исходя из рублевого эквивалента невыплаченной суммы, определённого по курсу на соответствующую дату, — поскольку именно в рублях подлежит исполнению обязательство страховщика.

Фактически суд подтвердил стандартный, но принципиально важный подход: если в договоре не установлено иное, валюта лимита не означает валюту исполнения, и при взыскании сумма пересчитывается по официальному курсу на день платежа. Это устраняет неопределённость в части расчёта процентов и исключает возможность спекулятивного выбора даты пересчёта одной из сторон.

Практическое значение: сторонам договора следует закреплять в договоре страхования конкретный срок выплаты страхового возмещения после получения полного комплекта документов, а также максимально корректно определять перечень таких документов.

Заключение и практические выводы

Решение Арбитражного суда Москвы по делу № А40-153387/24 может иметь системное значение для страхового рынка. Суд подтвердил приоритет договорных формулировок и экономической логики над устоявшимися в практике по расчетам убытков.

Для судебной практики решение демонстрирует готовность судов:

-признавать альтернативного аджастера, согласованного сторонами уже в ходе спора;

-использовать плановые показатели при расчёте BI, если они экономически обоснованы;

-учитывать налоговые вычеты и субсидии как часть операционной прибыли, если они функционально связаны с деятельностью предприятия.

Для страховщиков данное решение особенно чувствительно: риски по спорному договору сострахования были размещены на западном перестраховочном рынке и в условиях санкционных ограничений иностранные перестраховщики отказываются возмещать свою долю в риске. В результате чего, финансовая нагрузка, почти полностью, ложится на российских страховщиков, включая проценты по статье 395 ГК РФ и курсовые колебания.

В этих условиях, особое значение приобретают точность формулировок договора, прозрачность работы аджастеров, фиксация дат и соблюдение процедур урегулирования.

В начале ноября страховщики подали апелляционные жалобы на данный судебный акт. Ход рассмотрения апелляции представит интерес для всего страхового сообщества: именно в апелляционной инстанции узнаем, станет ли данное решение ориентиром для будущей судебной практики по подобным спорам.

Партнер ООО «Первая Юридическая Сеть»

Павел Курлат